Два раза в неделю на жилмассив приезжает молоковозка из соседнего
колхоза, — настоящая, как в детстве. Тут покупают молоко в основном
пенсионеры, выстраиваясь в огромную очередь задолго до появления машины:
в магазинах молпродукты дороже рублей на пять-семь. Иногда привозят
что-то еще, колхозное и недорогое — сметану, творог, картошку, муку с
собственной мельницы.
Уже неделю колхозников не видно —
праздники. Вчера молоковозку целый час в одиночестве дожидалась
маленькая старушка в шерстяном платке поверх вытертой кроличьей шапки — в
-35. Позже, в сумерках, — темнеет нынче рано — она долго стояла у
киосков неподалёку, там тоже продают колхозное, но подороже, — и
подслеповато вглядывалась в ценники, несколько раз пересчитывая монетки.
Кто-то из проходившей мимо подгулявшей компании, заметив
старушку с посиневшими губами и железным бидончиком в руке, протянул ей
два пакета молока, отмахнувшись от её монеток. Азербайджанка из
фруктового киоска, о чём-то поговорив со старушкой, вернулась с початой
бутылочкой растительного масла и несколькими головками лука. Кто-то
принёс пакет муки, кто-то — кулёк с рассыпчатым творогом.
Наутро мороз немного спал, на улице стало солнечно и безветренно.
Вчерашняя старушка всё утро стояла у подъезда, доставая из эмалированной
кастрюли дымящиеся блины, заворачивая их в старую обёрточную бумагу и
предлагая каждому, проходившему мимо: просто так, угощайтесь, будьте
ласки, вот этот с лучком, духмяный, а этот — с творогом.
В ком-то из прохожих она, кажется, узнала вчерашних дарителей, несмотря на слабое зрение.
Лица, говорит, не ценники, — лица светятся.
P.S. И пусть ваше лицо осветиться искренней улыбкой от этого рассказика. |
